Это не вы ленивый, это у вас вентральный стриатум шалит. Ученые нашли новую отмазку для прокрастинаторов
NewsMakerУченые показали, что мотивация может быть намеренно «приглушена» мозговой цепью при стрессе.
Самое странное в прокрастинации иногда даже не то, что дело неприятное, а то, что невозможно начать. Как будто мозг понимает: позвонить нужно, отчет нужно открыть, презентацию нужно собрать, но рука не тянется нажать первую кнопку. В тяжелой форме это состояние называют аволицией: человек не ленится и не «делает вид», он осознает задачу, но внутренний «пуск» не срабатывает. Аволиция встречается при депрессии, шизофрении и болезни Паркинсона и может всерьез разрушать повседневную жизнь.
Ученые давно предполагают, что перед действием мозг оценивает «цену усилий». Если кажется, что затрат слишком много, мотивация падает. Но как именно эта оценка превращается в отказ сделать первый шаг, оставалось неясным. Команда исследователей из WPI-ASHBi решила подойти к вопросу максимально прямо: найти конкретную «проводку» в мозге, которая умеет притормаживать старт, особенно когда дело связано со стрессом.
В экспериментах участвовали макаки, которых обучили двум вариантам задания. В одном случае за выполнение давали награду в виде воды. Во втором награда сохранялась, но к ней добавлялся неприятный «бонус» - короткая струя воздуха в лицо. Перед каждой попыткой животные видели сигнал и могли сами решить, начинать или отказаться. Исследователей интересовало не то, какой вариант будет выбран, а самое базовое: сделает ли мозг первый шаг вообще.
Как и ожидалось, когда задание обещало только награду, макаки почти всегда начинали без колебаний. А вот если вместе с наградой появлялось неприятное воздействие, они гораздо чаще «зависали» и не стартовали, даже понимая, что награда все равно доступна. Затем ученые временно ослабили связь между двумя зонами, связанными с мотивацией: вентральным стриатумом и вентральным паллидумом. И тут проявился ключевой эффект: в «стрессовом» варианте задания животные заметно охотнее начинали действовать, как будто внутренний тормоз ослабили. При этом оценка наград и неприятных последствий не изменилась. Менялся именно переход от «я знаю, что надо» к «я начинаю».
Самое странное в прокрастинации иногда даже не то, что дело неприятное, а то, что невозможно начать. Как будто мозг понимает: позвонить нужно, отчет нужно открыть, презентацию нужно собрать, но рука не тянется нажать первую кнопку. В тяжелой форме это состояние называют аволицией: человек не ленится и не «делает вид», он осознает задачу, но внутренний «пуск» не срабатывает. Аволиция встречается при депрессии, шизофрении и болезни Паркинсона и может всерьез разрушать повседневную жизнь.
Ученые давно предполагают, что перед действием мозг оценивает «цену усилий». Если кажется, что затрат слишком много, мотивация падает. Но как именно эта оценка превращается в отказ сделать первый шаг, оставалось неясным. Команда исследователей из WPI-ASHBi решила подойти к вопросу максимально прямо: найти конкретную «проводку» в мозге, которая умеет притормаживать старт, особенно когда дело связано со стрессом.
В экспериментах участвовали макаки, которых обучили двум вариантам задания. В одном случае за выполнение давали награду в виде воды. Во втором награда сохранялась, но к ней добавлялся неприятный «бонус» - короткая струя воздуха в лицо. Перед каждой попыткой животные видели сигнал и могли сами решить, начинать или отказаться. Исследователей интересовало не то, какой вариант будет выбран, а самое базовое: сделает ли мозг первый шаг вообще.
Как и ожидалось, когда задание обещало только награду, макаки почти всегда начинали без колебаний. А вот если вместе с наградой появлялось неприятное воздействие, они гораздо чаще «зависали» и не стартовали, даже понимая, что награда все равно доступна. Затем ученые временно ослабили связь между двумя зонами, связанными с мотивацией: вентральным стриатумом и вентральным паллидумом. И тут проявился ключевой эффект: в «стрессовом» варианте задания животные заметно охотнее начинали действовать, как будто внутренний тормоз ослабили. При этом оценка наград и неприятных последствий не изменилась. Менялся именно переход от «я знаю, что надо» к «я начинаю».