Иранцам вернули интернет спустя 88 дней. Первое, что увидели люди — похороны, казни и горе
NewsMakerСвобода или короткая прогулка из тюрьмы?
После 88 дней почти полной интернет-изоляции в Иране на телефоны начали приходить старые сообщения, фотографии, стихи, голосовые и посты, застрявшие во время блокировки. Связь начала возвращаться во вторник около 17:00, но доступ остался ограниченным. Первые публикации в соцсетях быстро показали: люди восприняли происходящее не как праздник, а как короткую передышку с неизвестными правилами.
Сторонники иранских властей попытались представить включение части сервисов как уступку обществу, но внутри страны такая подача вызвала раздражение. Интернет нужен для работы, связи с близкими, новостей, заказов, переводов и обычной повседневной жизни. Поэтому многие пользователи писали о базовом праве на доступ к сети, а не о подарке от государства.
Техническая картина тоже далека от нормального подключения. Мобильный интернет работает нестабильно или не подключается вовсе, WhatsApp остаётся почти недоступным, а заметнее всего изменилась возможность обхода блокировок через VPN . Для фрилансеров, фотографов, онлайн-магазинов и малого бизнеса этого недостаточно: без устойчивой связи с клиентами, публикаций и мессенджеров работа остаётся сорванной.
Отключения начались 8 января на фоне массовых антиправительственных протестов. В феврале соединение постепенно восстанавливали, но после ударов США и Израиля по Ирану в конце месяца власти снова резко ограничили выход в глобальную сеть. Часть людей иногда пробивалась онлайн через дорогие VPN-сервисы и спутниковый доступ, однако для большинства страна на месяцы превратилась в цифровой остров.
На фоне давления со стороны бизнеса власти одобрили проект Internet Pro для выбранных отраслей. Формально схема должна была помочь компаниям, зависящим от сети, но выборочный доступ только усилил подозрения. Пользователи увидели риск появления управляемого интернета, где государство решает, кому, куда и на каких условиях можно подключаться.
Именно поэтому в иранской онлайн-среде закрепилось слово filternet, собранное из слов фильтрация и интернет . Так называют не просто медленную сеть, а систему дозированного доступа, постоянных ограничений и удобного для надзора трафика. В таком контексте возвращение части сервисов выглядит не отменой блокады, а новой моделью контроля.
Когда ленты снова ожили, пользователи столкнулись не с обычным потоком новостей, а с архивом потерь. В соцсетях появились сообщения о казнённых и ожидающих приговора, видео с матерями, держащими фотографии погибших детей, и кадры разрушений после войны. За время отключения внутри страны накопилось слишком много свидетельств, которые теперь вышли наружу почти одновременно.
Для иранцев за рубежом первые часы после возвращения части соединений тоже не стали простым облегчением. Одни наконец увидели активность родственников и друзей, другие продолжали проверять пустые аккаунты. В условиях арестов, казней и военных ударов молчание в мессенджере перестало быть бытовой задержкой: за ним могли стоять пропажа, задержание или гибель человека.
Главный вопрос остался прежним: кто контролирует связь в стране и насколько долго продержится открывшееся окно. В Иране снова появились сообщения, голоса и фотографии, но полноценный интернет не вернулся. Наружу вышли не только накопившиеся посты, а страх, злость и свидетельства потерь, собранные за 88 дней тишины.
После 88 дней почти полной интернет-изоляции в Иране на телефоны начали приходить старые сообщения, фотографии, стихи, голосовые и посты, застрявшие во время блокировки. Связь начала возвращаться во вторник около 17:00, но доступ остался ограниченным. Первые публикации в соцсетях быстро показали: люди восприняли происходящее не как праздник, а как короткую передышку с неизвестными правилами.
Сторонники иранских властей попытались представить включение части сервисов как уступку обществу, но внутри страны такая подача вызвала раздражение. Интернет нужен для работы, связи с близкими, новостей, заказов, переводов и обычной повседневной жизни. Поэтому многие пользователи писали о базовом праве на доступ к сети, а не о подарке от государства.
Техническая картина тоже далека от нормального подключения. Мобильный интернет работает нестабильно или не подключается вовсе, WhatsApp остаётся почти недоступным, а заметнее всего изменилась возможность обхода блокировок через VPN . Для фрилансеров, фотографов, онлайн-магазинов и малого бизнеса этого недостаточно: без устойчивой связи с клиентами, публикаций и мессенджеров работа остаётся сорванной.
Отключения начались 8 января на фоне массовых антиправительственных протестов. В феврале соединение постепенно восстанавливали, но после ударов США и Израиля по Ирану в конце месяца власти снова резко ограничили выход в глобальную сеть. Часть людей иногда пробивалась онлайн через дорогие VPN-сервисы и спутниковый доступ, однако для большинства страна на месяцы превратилась в цифровой остров.
На фоне давления со стороны бизнеса власти одобрили проект Internet Pro для выбранных отраслей. Формально схема должна была помочь компаниям, зависящим от сети, но выборочный доступ только усилил подозрения. Пользователи увидели риск появления управляемого интернета, где государство решает, кому, куда и на каких условиях можно подключаться.
Именно поэтому в иранской онлайн-среде закрепилось слово filternet, собранное из слов фильтрация и интернет . Так называют не просто медленную сеть, а систему дозированного доступа, постоянных ограничений и удобного для надзора трафика. В таком контексте возвращение части сервисов выглядит не отменой блокады, а новой моделью контроля.
Когда ленты снова ожили, пользователи столкнулись не с обычным потоком новостей, а с архивом потерь. В соцсетях появились сообщения о казнённых и ожидающих приговора, видео с матерями, держащими фотографии погибших детей, и кадры разрушений после войны. За время отключения внутри страны накопилось слишком много свидетельств, которые теперь вышли наружу почти одновременно.
Для иранцев за рубежом первые часы после возвращения части соединений тоже не стали простым облегчением. Одни наконец увидели активность родственников и друзей, другие продолжали проверять пустые аккаунты. В условиях арестов, казней и военных ударов молчание в мессенджере перестало быть бытовой задержкой: за ним могли стоять пропажа, задержание или гибель человека.
Главный вопрос остался прежним: кто контролирует связь в стране и насколько долго продержится открывшееся окно. В Иране снова появились сообщения, голоса и фотографии, но полноценный интернет не вернулся. Наружу вышли не только накопившиеся посты, а страх, злость и свидетельства потерь, собранные за 88 дней тишины.