Хотели как в Китае, получилось жёстче. Добро пожаловать в иранский интернет, где силовики победили здравый смысл и экономику
NewsMakerКто на самом деле управляет жизнью иранцев в режиме офлайн.
Иран почти полностью отключил страну от глобальной сети – и спор вокруг этого решения быстро вышел за рамки технической меры. Ограничения показали, кто на самом деле принимает ключевые решения: силовые структуры усилили влияние и фактически взяли под контроль важную часть повседневной жизни.
Два месяца назад власти, действующие под руководством Корпуса стражей исламской революции (КСИР), ввели масштабную блокировку интернета. Шаг объяснили военной ситуацией после ударов США и Израиля в конце февраля. Ограничения лишили большинство жителей страны возможности общаться с внешним миром и серьёзно ударили по бизнесу, зависящему от сети.
Гражданские чиновники всё чаще публично выступают против. Советник министра связи Мохаммад Хафез Хаками заявил, что власти не принимают идею «многоуровневого интернета», где доступ получают лишь проверенные пользователи. Такой режим ввели для поддержки экономики, но он оставил большую часть населения без доступа к сети. Вице-президент Мохаммад-Реза Ареф назвал интернет базовой потребностью и потребовал снять ограничения.
Экономические последствия оказались ощутимыми. Торговая палата оценила потери примерно в 80 миллионов долларов в день. Однако силовые структуры игнорируют эти аргументы. После восьми недель конфликта именно военные и связанные с ними службы закрепили позиции главной силы, определяющей дальнейшую политику.
Решение о введении ограниченного доступа принял Высший совет национальной безопасности. Сейчас совет возглавляет ветеран Корпуса стражей исламской революции Мохаммад Багер Золгадр, сменивший Али Лариджани, погибшего при ракетном ударе. В составе совета большинство мест занимают представители, близкие к верховному лидеру Моджтабе Хаменеи.
Силовые структуры открыто называют интернет угрозой. Агентство Tasnim, связанное с Корпусом стражей, заявило, что сеть служит основной площадкой для координации «антигосударственных действий». Ограничения, по версии властей, мешают «террористическим операциям» и разрывают связь с иностранными спецслужбами. Министр иностранных дел Аббас Арагчи также подчеркнул, что безопасность имеет приоритет над экономикой.
На фоне блокировок страна ускорила переход к внутренним цифровым сервисам. Международные приложения остаются недоступными, включая WhatsApp. Вместо них власти продвигают местные решения. Например, за рубежом часть иранцев использует приложение Bale, созданное государственным банком, чтобы связаться с родственниками внутри страны.
Основой цифровой инфраструктуры стала Национальная информационная сеть – закрытая система, напоминающая китайский «Великий файрвол» . Пользователи получают доступ к местным сайтам, государственным СМИ и базовым услугам вроде банков и медицины, но не к зарубежным ресурсам.
Попытки обойти ограничения становятся всё опаснее. Государственные СМИ регулярно сообщают о задержаниях за продажу доступа к сети или установку спутниковых терминалов Starlink . Власти утверждают, что такие устройства используют для связи с иностранной разведкой и оппозиционными каналами.
Чиновники признают, что влияние гражданской власти ограничено. При этом в администрации предупреждают: жёсткая политика усиливает недовольство среди населения. Советник президента Али Рабиеи заявил, что безопасность не ограничивается военными задачами и включает доверие общества, однако при принятии решений мнение граждан часто остаётся без внимания.
Иран почти полностью отключил страну от глобальной сети – и спор вокруг этого решения быстро вышел за рамки технической меры. Ограничения показали, кто на самом деле принимает ключевые решения: силовые структуры усилили влияние и фактически взяли под контроль важную часть повседневной жизни.
Два месяца назад власти, действующие под руководством Корпуса стражей исламской революции (КСИР), ввели масштабную блокировку интернета. Шаг объяснили военной ситуацией после ударов США и Израиля в конце февраля. Ограничения лишили большинство жителей страны возможности общаться с внешним миром и серьёзно ударили по бизнесу, зависящему от сети.
Гражданские чиновники всё чаще публично выступают против. Советник министра связи Мохаммад Хафез Хаками заявил, что власти не принимают идею «многоуровневого интернета», где доступ получают лишь проверенные пользователи. Такой режим ввели для поддержки экономики, но он оставил большую часть населения без доступа к сети. Вице-президент Мохаммад-Реза Ареф назвал интернет базовой потребностью и потребовал снять ограничения.
Экономические последствия оказались ощутимыми. Торговая палата оценила потери примерно в 80 миллионов долларов в день. Однако силовые структуры игнорируют эти аргументы. После восьми недель конфликта именно военные и связанные с ними службы закрепили позиции главной силы, определяющей дальнейшую политику.
Решение о введении ограниченного доступа принял Высший совет национальной безопасности. Сейчас совет возглавляет ветеран Корпуса стражей исламской революции Мохаммад Багер Золгадр, сменивший Али Лариджани, погибшего при ракетном ударе. В составе совета большинство мест занимают представители, близкие к верховному лидеру Моджтабе Хаменеи.
Силовые структуры открыто называют интернет угрозой. Агентство Tasnim, связанное с Корпусом стражей, заявило, что сеть служит основной площадкой для координации «антигосударственных действий». Ограничения, по версии властей, мешают «террористическим операциям» и разрывают связь с иностранными спецслужбами. Министр иностранных дел Аббас Арагчи также подчеркнул, что безопасность имеет приоритет над экономикой.
На фоне блокировок страна ускорила переход к внутренним цифровым сервисам. Международные приложения остаются недоступными, включая WhatsApp. Вместо них власти продвигают местные решения. Например, за рубежом часть иранцев использует приложение Bale, созданное государственным банком, чтобы связаться с родственниками внутри страны.
Основой цифровой инфраструктуры стала Национальная информационная сеть – закрытая система, напоминающая китайский «Великий файрвол» . Пользователи получают доступ к местным сайтам, государственным СМИ и базовым услугам вроде банков и медицины, но не к зарубежным ресурсам.
Попытки обойти ограничения становятся всё опаснее. Государственные СМИ регулярно сообщают о задержаниях за продажу доступа к сети или установку спутниковых терминалов Starlink . Власти утверждают, что такие устройства используют для связи с иностранной разведкой и оппозиционными каналами.
Чиновники признают, что влияние гражданской власти ограничено. При этом в администрации предупреждают: жёсткая политика усиливает недовольство среди населения. Советник президента Али Рабиеи заявил, что безопасность не ограничивается военными задачами и включает доверие общества, однако при принятии решений мнение граждан часто остаётся без внимания.