Судья против банковской логики. Жертвам мошенников вернут деньги, даже если перевод подтвержден добровольно
NewsMakerЭтот прецедент может навсегда изменить спор о том, кто должен отвечать за обман.
Пожилая пара из Антверпена (Бельгия) лишилась €50 000: мошенник представился банковским сотрудником и убедил супругов перевести деньги на подконтрольный ему «безопасный» счёт. Банк отказал в компенсации, сославшись на то, что клиенты сами совершили перевод. Однако судья с такой логикой не согласился и обязал банк вернуть деньги пострадавшим.
Ключевым стал вопрос о границе между обычной ошибкой и грубой неосторожностью. Юрист Герт Ленссенс поясняет: действие, совершённое под влиянием обмана, само по себе этой границы не пересекает. Значит, банку недостаточно указать на переданный жертвой код или факт перевода — нужно отдельно доказать, что клиент вёл себя настолько безрассудно, что утратил право на возврат средств.
Эта позиция совпадает с мартовским заключением генерального адвоката Суда ЕС Афанасиоса Рантоса: банк обязан сначала вернуть деньги, и лишь потом — при наличии доказательств мошенничества или грубой вины клиента — оспаривать компенсацию. Таким образом, обвинение в неосторожности перестаёт быть автоматическим поводом для отказа.
Европейские банки активно сопротивляются подобным требованиям. Показательный пример — нидерландский цифровой банк Bunq, который в 2024 году отказался возмещать потери части клиентов, обманутых фиктивными «сотрудниками поддержки». А публичное сравнение главой Bunq жертв мошенничества с людьми, добровольно отдавшими ключи от машины, даже вызвало критику со стороны министра финансов Нидерландов.
Если антверпенское решение закрепится в судебной практике, банкам придётся пересмотреть подход к фишинговым инцидентам: возвращать деньги быстро, а доказывать вину клиента — уже постфактум.
Пожилая пара из Антверпена (Бельгия) лишилась €50 000: мошенник представился банковским сотрудником и убедил супругов перевести деньги на подконтрольный ему «безопасный» счёт. Банк отказал в компенсации, сославшись на то, что клиенты сами совершили перевод. Однако судья с такой логикой не согласился и обязал банк вернуть деньги пострадавшим.
Ключевым стал вопрос о границе между обычной ошибкой и грубой неосторожностью. Юрист Герт Ленссенс поясняет: действие, совершённое под влиянием обмана, само по себе этой границы не пересекает. Значит, банку недостаточно указать на переданный жертвой код или факт перевода — нужно отдельно доказать, что клиент вёл себя настолько безрассудно, что утратил право на возврат средств.
Эта позиция совпадает с мартовским заключением генерального адвоката Суда ЕС Афанасиоса Рантоса: банк обязан сначала вернуть деньги, и лишь потом — при наличии доказательств мошенничества или грубой вины клиента — оспаривать компенсацию. Таким образом, обвинение в неосторожности перестаёт быть автоматическим поводом для отказа.
Европейские банки активно сопротивляются подобным требованиям. Показательный пример — нидерландский цифровой банк Bunq, который в 2024 году отказался возмещать потери части клиентов, обманутых фиктивными «сотрудниками поддержки». А публичное сравнение главой Bunq жертв мошенничества с людьми, добровольно отдавшими ключи от машины, даже вызвало критику со стороны министра финансов Нидерландов.
Если антверпенское решение закрепится в судебной практике, банкам придётся пересмотреть подход к фишинговым инцидентам: возвращать деньги быстро, а доказывать вину клиента — уже постфактум.