Телепатия теперь официально существует. Ваш череп больше не защищает от прямого вторжения чужих мыслей

Успешные опыты по прямому подключению к чужой голове заставляют срочно менять законы.

Ученые уже несколько раз проверили на людях вещь, которая еще недавно воспринималась нами как чистая фантастика (ну или чудо, если хотите): сообщение можно передать напрямую из одного мозга в другой, не используя речь, жесты, экран или клавиатуру. Один человек только думает о действии, система считывает мозговой сигнал, переводит его в цифровую форму и отправляет другому участнику. У второго человека мозг получает внешний импульс и отвечает вполне реальным ощущением или движением. За последние годы такие опыты перестали быть единичными трюками и превратились в отдельную линию исследований нейроинтерфейсов .

Логика у таких экспериментов довольно простая, хотя за ней стоит сложная техника. В обычной жизни мысль проходит длинный путь: мозг запускает мышцы, мышцы создают речь, жест или нажатие клавиши, другой человек видит или слышит сигнал и только потом понимает смысл. Исследователи пытаются вырезать из этой цепочки почти все промежуточные этапы и проверить, можно ли передать информацию сразу от нейронной активности одного человека к нейронной активности другого.

Для этого обычно соединяют две хорошо известные технологии. Первая называется электроэнцефалография, или ЭЭГ. Она считывает слабые электрические колебания с поверхности головы. Вторая, транскраниальная магнитная стимуляция, или ТМС, работает в обратную сторону: не читает, а воздействует на мозг короткими магнитными импульсами. В паре схема выглядит так: у отправителя ЭЭГ ловит нужный паттерн мозговой активности, компьютер распознает его и пересылает результат в другую лабораторию. Там катушка ТМС подает импульс в нужную область коры, и у получателя возникает эффект, который можно заметить сразу. Иногда непроизвольно дергается рука, иногда человек видит вспышку света, хотя перед глазами ничего нет.

Один из первых таких опытов между двумя людьми провели в августе 2013 года в Вашингтонском университете. Нейробиолог Раджеш Рао сидел перед компьютерной игрой и в нужный момент мысленно представлял выстрел из пушки. Система не ждала настоящего движения, ей было достаточно моторного воображения, когда человек лишь представляет действие. ЭЭГ улавливала этот паттерн и передавала сигнал через университетскую сеть коллеге Андреа Стокко. У того на голове стояла система ТМС, настроенная на участок моторной коры, связанный с движением правой руки. Стокко не видел экран и не знал, когда именно в игре должен произойти выстрел, но в момент передачи сигнала его кисть двигалась сама. Работа стала первой рецензируемой демонстрацией прямой связи мозг-мозг между людьми.

Они читают вашу переписку Читайте хотя бы нас — это бесплатно.

Считывание в таких опытах опирается не на магию, а на вполне конкретный физиологический эффект. Когда человек только представляет движение, моторная кора меняет обычный ритм активности в диапазоне 8-13 герц. Этот сигнал давно известен нейрофизиологам. На ЭЭГ он выглядит как заметное ослабление характерных колебаний, связанных с состоянием покоя. Именно по такому изменению система и понимает, что человек не просто сидит неподвижно, а мысленно готовит определенное действие.

Если идти дальше, следующий шаг оказался еще интереснее. Исследователи поняли, что мозгу можно не только передавать простую команду на движение, но и буквально записывать в субъективный опыт двоичный сигнал. Здесь в дело вступили так называемые фосфены — вспышки света, которые человек видит не глазами, а из-за магнитной стимуляции зрительной коры. Когда катушка ТМС попадает в нужную область затылочной части мозга, человек воспринимает короткую световую вспышку, хотя вокруг темно и никакого реального света нет. Такой эффект и стал основой для следующего этапа прямой передачи информации между людьми.

В 2014 году группа Карлеса Грау из Барселонского университета и Starlab провела один из самых необычных экспериментов в этой области. Отправителя разместили в индийском Тируванантапураме, а получателя — в Страсбурге. Между ними было больше 5000 миль, то есть свыше 8000 километров. Схема выглядела так: один человек должен был передать слово, закодированное в виде двоичной последовательности, а второй — принять этот сигнал напрямую через мозговую стимуляцию и расшифровать его.

Отправитель работал в ЭЭГ-шлеме и заранее обучился вызывать два разных сигнала. Для единицы человек мысленно представлял движение правой рукой, для нуля — движение стопой. Целевым сообщением стало слово hola, переведенное в восьмибитное представление ASCII. Дальше участник проходил по битам один за другим, а система считывала нужный паттерн и отправляла его через интернет во Францию. Там роботизированная катушка ТМС, привязанная к МРТ-карте мозга получателя, точно воздействовала на зрительную кору. Если приходила единица, человек видел фосфен. Если ноль, вспышки не было. Получатель сидел в маске и с берушами, чтобы исключить любые подсказки извне, и записывал последовательность вспышек и пауз. В расшифровке получилось слово hola. Затем тем же способом передали слово ciao.

Система, конечно, работала далеко не идеально. Общая ошибка в серии опытов составила 15%. Около 5% приходилось на этап распознавания сигнала у отправителя, еще примерно 11% — на восприятие фосфенов у получателя. Для прикладной связи такой результат слабый, но для нейрофизиологического эксперимента он оказался статистически значимым и воспроизводимым. Исследователи повторили похожую схему и на испанском маршруте между Касересом и Барселоной. Авторы при этом специально подчеркивали, что речь не о телепатии в бытовом смысле. Оба участника осознанно кодировали и осознанно декодировали сообщение, поэтому формулировка связь между сознаниями в таком случае даже точнее, чем громкое выражение связь между мозгами.

На этом история не остановилась. Группа Вашингтонского университета вскоре решила проверить, можно ли превратить такую связь не просто в передачу заранее подготовленного сигнала, а в полноценный обмен вопросами и ответами. В 2015 году исследователи построили эксперимент по логике игры 20 вопросов. Один участник знал загаданный объект из заранее заданного списка, а второй должен был его угадать, задавая вопросы, на которые можно ответить только да или нет. Ответы снова кодировались через моторное воображение и передавались через ЭЭГ и ТМС. Если приходил сигнал да, у спрашивающего непроизвольно двигалась рука. Если нет, движения не было. Так шаг за шагом человек собирал информацию и сужал круг вариантов, пока не находил правильный предмет.

Важность этого опыта была не в самом формате игры, а в том, что связь стала циклической. Система уже не просто переносила заранее собранное сообщение из точки А в точку Б. Она поддерживала настоящий обмен, в котором каждый новый нейронный сигнал менял следующий вопрос и следующий ответ. Иными словами, два человека не просто пересылали биты друг другу, а совместно вели рассуждение, пусть и в очень примитивной форме. Для всей области такой переход оказался принципиальным.

Самый амбициозный результат появился в 2019 году, когда Линсин Цзян, Андреа Стокко и Раджеш Рао представили систему BrainNet в журнале Scientific Reports. Там схема стала уже не парной, а сетевой: в ней участвовали сразу 3 человека. Двое были отправителями, один — получателем. Все вместе они решали задачу, похожую на Tetris. Падающий блок нужно было либо повернуть, либо оставить как есть. Два отправителя видели экран и независимо друг от друга передавали рекомендацию через ЭЭГ. Получатель самого поля не видел, но принимал оба сигнала через фосфены, объединял их и уже сам решал, что делать с фигурой.

В среднем по пяти группам из трех человек BrainNet показал точность 81,25%. Но самый любопытный момент возник, когда исследователи специально испортили часть испытаний и сделали одного из отправителей ненадежным источником. Такой участник систематически давал неверные рекомендации. Получатель, не имея прямой подсказки, кто из двух ошибается, постепенно начал меньше доверять именно плохому источнику и сильнее опираться на более точный. По сути, мозг в реальном времени учился оценивать надежность чужого сигнала. Здесь уже появляется не просто передача импульсов, а зачаток коллективной нейронной работы, где один участник различает, кому верить.

При всей эффектности у технологии пока очень жесткие пределы. Пропускная способность остается мизерной. Передача восьмибуквенного слова на расстояние более 5000 миль занимала почти час, если учитывать весь цикл кодирования и декодирования. Для сравнения, обычная человеческая речь выдает примерно 150 слов в минуту. Ошибки остаются заметными. Сигналы ЭЭГ сильно зависят от усталости, движений, точности размещения электродов и от индивидуальных особенностей мозга. С фосфенами похожая история: кто-то видит их стабильно, кто-то хуже, а сам порог восприятия и качество ощущения у разных людей заметно отличаются. Перенести такую систему из лаборатории в повседневную среду пока очень трудно.

Но нынешние ограничения связаны скорее с уровнем техники , чем с каким-то фундаментальным запретом природы. Исследователи прямо говорят, что пока речь идет о демонстрации принципа, а не о готовом способе общения. И все же несколько вещей уже можно считать установленными довольно твердо: человеческий мозг может быть источником сигнала, другой человеческий мозг может стать его адресатом, а информация способна пройти путь между ними, минуя привычные сенсорные каналы. Мысль можно измерить, передать и получить в форме, которую второй человек осознанно воспринимает.

Отсюда открываются сразу несколько направлений. Для людей с тяжелыми двигательными и сенсорными нарушениями, например при синдроме запертого человека, поздних стадиях БАС или тяжелых поражениях ствола мозга, такие системы в будущем могут дать хотя бы минимальный канал связи с внешним миром. Для нейронауки польза тоже огромная: появляется возможность изучать, как мозг обрабатывает информацию, если она приходит не через зрение, слух или осязание, а прямо через искусственный вход в кору . А еще такие эксперименты позволяют по-новому смотреть на социальное мышление — на то, как человек интерпретирует чужой сигнал, оценивает его надежность и принимает решение.

Параллельно быстро встают и этические вопросы. Все эксперименты в этой области до сих пор проводили только с полным информированным согласием участников, без операций и без скрытого воздействия. В таком виде технология не создает этических проблем, которых уже не было бы у обычных нейроинтерфейсов . Но дальше граница начинает размываться. Чем выше будут точность, скорость и сложность передаваемых сигналов, тем острее станет вопрос, где заканчивается коммуникация и начинается влияние на чужое сознание. Одно дело — передать человеку двоичный сигнал, который тот добровольно принимает и распознает, и совсем другое — приблизиться к сценарию, где информация попадает в мозг без явного осознания источника или без полноценного согласия.

Пока до такого уровня очень далеко. Между словами hola и ciao, переданными через фосфены, и любыми разговорами о скрытом нейронном воздействии лежит огромная дистанция. Но именно поэтому обсуждать правила лучше заранее, а не в тот момент, когда технология упрется в правовой тупик. Среди исследователей, которые уже сейчас продвигают идею нейроправ, упоминается, в частности, Рафаэль Юсте из Колумбийского университета. Речь идет о защите ментальной приватности, когнитивной свободы и психологической целостности человека на фоне развития нейротехнологий.

Если убрать весь шум вокруг темы и оставить только проверенные результаты, картина получается уже сама по себе достаточно сильной. Два человека, разделенные тысячами километров, действительно обменялись сообщением, которое началось как мысль и закончилось как мысль, без участия органов чувств. Три человека смогли совместно решать задачу через простую нейронную сеть, где один участник учился доверять одному источнику и меньше верить другому. Канал пока узкий, ошибок много, а техника далека от удобства. Но главное уже произошло: прямой обмен сигналами между человеческими мозгами перестал быть фантазией и стал воспроизводимым экспериментом.